Чтобы понять, как идеи Достоевского трансформировались в японской почве под пером Мисимы, нужно выделить две главные точки их столкновения:

1. Красота и Разрушение

Знаменитая фраза «Красота спасет мир» у Мисимы претерпевает радикальную инверсию. В его программном романе «Золотой Храм» главный герой, заикающийся послушник Мидзогути, одержим красотой древнего храма. Но эта красота не спасает его, она его порабощает.

Мидзогути - это типичный «подпольный человек». Его заикание - это физический барьер, стена между ним и миром, точно такая же, как социальное положение Раскольникова. Единственный способ обрести свободу и стать «соавтором» своей судьбы для него - это уничтожить источник своего преклонения. Если Достоевский ищет спасение в созидании и вере, то Мисима ищет его в акте прекрасного разрушения.

2. Одержимость идеей: Право на волю

Мисима был очарован «Бесами». Его привлекала фигура Николая Ставрогина - человека абсолютной воли, который находится по ту сторону добра и зла.

• Кириллов и Мисима: Идея Кириллова о том, что самоубийство - это высшая точка человеческой свободы и превращение человека в бога, стала для Мисимы не просто литературным сюжетом, а жизненным ориентиром.

• Ставрогинская пустота: Мисима всю жизнь боролся с внутренней пустотой, пытаясь заполнить её текстами, спортом и, наконец, политическим действием. Его финальный акт - сэппуку - это попытка доказать, что его слова равны его действиям, что он «имеет право», как мечтал Раскольников, но его «преступление» направлено на самого себя.

Мисима берет философию Достоевского и переводит её на язык самурайской эстетики. Для него резонанс с русским классиком заключался в праве личности на бунт против обыденности и в поиске момента абсолютной искренности, который возможен только в точке невозврата.